Пастух, который тысячу зайцев пас

  • Распечатать
  • Послушать

Давно это было, еще во времена татарских набегов. Тучейналетали татары из восточных степей и, словно паводок, заливали польские земли. Никому от них не было спасения. Деревни и города предавали они огню, стариков и детей убивали, а молодых в ясырь — в полон — угоняли.

Из татарской неволи рыцарей выкупали короли, богатые горожане — своих родных, а крестьян кто выкупит? Вот и оставались они в плену-неволе, пока смерть не выкупит. Разве что убежать посчастливится.


Посчастливилось Всемилу — убежал он из татарского плена.


Сколько дней, сколько ночей шел он на родину — не счесть! Дожди поливали его, солнце жгло, ветер насквозь пронизывал, холодал он и голодал.


Но ему все нипочем. Торными дорогами идет, глухими тропками, степью раздольной, лесом дремучим: тоска по дому гонит его вперед. И кажется ему, нигде такой золотой пшеницы нет, пригорков таких привольных, ручьев серебристых, как в родном краю где Висла течет.


Вот пробирается он бескрайней прикарпатской пущей. Кругом лес да лес, ни единой души нигде. На рваной сермяге — пыль чужедальних дорог, за спиной сума потертая, а в суме все его богатство: краюшка хлеба, пузырь с молоком — добрых людей подаяние, да горстка монет, что на дороге нашел.


Идет, ягоды собирает и ест, а хлеб да молоко не трогает, напоследок оставляет, когда голод совсем доймет.


Вдруг из-за дерева старичок выходит. Сгорбленный, борода седая, палкой подпирается.


— Здравствуй, странник!


— Здравствуй, дедушка!


— Добрый человек, нет ли у тебя хлебушка? Совсем я изголодался, еле на ногах стою.


— А почему, дедушка, ты ягоды не собираешь? — спрашивает Всемил.


А старик в ответ:


— Ах, милок! Это молодому легко: нагнулся, ягодку сорвал и пошел дальше. А старые кости не гнутся.


"Старость — не радость. — думает Всемил. — Надо помочь старику. А с меня и ягод хватит!"


Вынул из сумы хлеб и старику протягивает:


— На, дедушка! Ешь на здоровье.


Обрадовался старик. Одной рукой краюшку схватил, другой дудочку из-за пазухи достает.


— Возьми дудочку на память. Может, пригодится.


Как встретились они невзначай, так и расстались, и каждый в свою сторону побрел: один — на восток, другой — на запад.


И десяти шагов не отошел Всемил, оглянулся, а дед как сквозь землю провалился.


"Небось за деревьями не видать его", — подумал Всемил и зашагал дальше.


Вот кончился лес, и расстилается перед ним пустошь, солнцем опаленная, сухая, каменистая. Растет на ней травка чахлая да красный чабрец, сухая овсяница колосками шуршит да ядовитый очиток желтеет. Одно слово — пустошь. Ни дымка, ни жилья не видно.


Час за часом проходит, солнце палит немилосердно, а пустоши конца-краю нет.


"Отдохнуть бы да молока попить", — думает Всемил и по сторонам озирается — ложбинку ищет, где бы примоститься.


Вдруг поднялся ветер, зашумел, засвистел поверху, а наземь спустился — тучи песка взметнул, свет белый заслонил.


Долго ли, коротко бушевал ветер, а когда улегся, видит Всемил — навстречу ему старичок бредет. Совсем дряхлый да немощный. Тот, которого он в лесу повстречал, против этого молодец молодцом.


— Дай водицы, добрый человек! — прохрипел старик. — От жажды умираю.


Как быть? И старика жалко, и молоко отдавать не хочется.


— Спаси меня! Спаси! — молит старик.


Откажешь, утаишь молоко — душой покривишь.


"Авось доплетусь как-нибудь до деревни или на ручеек набреду и напьюсь вволю", — думает Всемил, достает из сумы пузырь с молоком, конопляную нить развязывает и старику подает.


— Пей, дедушка, на здоровье!


Обрадовался старик. К пузырю приник и все молоко до капли выпил.


Утолил жажду и говорит:


— От неминучей смерти спас ты меня! Чем же мне отблагодарить тебя? Возьми вот кнут, может, пригодится.


Сказал и вытащил из-за пояса можжевеловое кнутовище с конопляной веревкой и хлопушкой из конского волоса на конце.


Тут опять поднялся ветер, взметнул, закружил песок — ни зги не видать.


А когда ветер стих, старика точно не бывало.


Недосуг Всемилу голову ломать, куда старик подевался. Торопится он засветло пустошь пройти и в безопасном месте заночевать.


Под вечер видит он, впереди верхушки деревьев маячат, меж ветвями сизый дымок вьется, а в стороне белеет дорога, колеями изъезженная.


"Знать, деревня близко", — обрадовался Всемил, и сил у него прибавилось.


Суперферма — самая популярная игра!

Все сервисы BCM